Ногайцы - один из многочисленных тюрко-язычных народов и последние кочевники Приазовской степи. Первые их орды появились в нашем крае в 30-40-х годах XIII столетия, когда могущественные татаро-монгольские войска хана Батыя двинулись на Русское государство. Название своё ногайцы получили от имени золотоордынского темника Ногая из рода Джучи, сына Чингиз-хана, который погиб в 1300 году. По поводу их происхождения существуют различные точки зрения. Убедительнее всего - гипотеза, в основе которой концепция сложного этногенеза, подразумевающего процесс длительного исторического развития. Как отмечалось, кочевая жизнь степняков - это постоянное перемещение и межплеменное общение, это не только военные и культурные отношения, но и брачные связи, постоянное взаимовлияние на «соседей», что порождало формирование нового антропологического типа человека, новой культуры и языка. Как свидетельствуют древние источники, ногайцы были связаны с историей многих народов, входящих в Тюркский Каганат. Наиболее вероятна их связь с кипчаками (половцы), которые входили в состав Золотой Орды и имели свои корни в древних объединениях булгар, хазар и печенегов. В ХV-ХVIII вв. Восточный Ногай, или пустыня Огула (Мелитополыщина - авт.), стал своеобразным «заводом» по разведению и откорму коней и местом сбора татаро-ногайских войск для походов на Русь, Польшу и Литву, оставаясь при этом «безлюдным».

Так, в период Казанского переворота в 1521 году Крымский хан Магмед-Гирей «вышел из Перекопа со всею силою и стал на Молочной воде» и, перегруппировав силы, двинулся в сторону Москвы. Долина реки Молочной, где издревле начинались известные «шляхи», служила своеобразным трамплином для осуществления походов татар на Русское государство. В книге Крымских посольств Великого князя Василия Ивановича сохранилась за 1524 год запись, где сказано, что «царь Ислам-Гирей... не хотел пропускать... случая к нажитку и для того отрядил против каравана, из русских и армян состоящего, 3000 человек под начальством Бахтыяр мурзы. Безопасно шествующие купцы захвачены были на Молочных водах, и, лишенные своих имуществ, приведены были пред Ислама, который россиян разослал по улусам».

Крымское ханство дома Гиреев представляло грозную силу не только для Руси, но и для Польши и Литвы. Татарское войско в разные годы составляло до 100000 человек. Естественно, что такое количество военной силы можно было собрать лишь в степи; обычно войско сосредотачивалось в долинах рек Молочной, Малого и Большого Утлюков... Московское правительство после освобождения в 1480 году от татаро-монгольского ига постоянно заботилось об укреплении своих границ. Особенную тревогу вызвала «Крымска украйна», откуда время от времени татары и ногайцы делали набеги на Русское государство. Форпостом сдерживания татаро-ногаев стало создание крепости на Днепре, на острове Хортица. Летопись сообщает, что в сентябре 1566 года «приехал к царю и великому князю от князя Дмитрия Ивановича Вишневецкого бить челом Михаило Ескович, чтобы его государь пожаловал, а велел себе служить.

А от короля из Литвы отъехал и на Днепре на Хортицком острове город поставил против Конских Вод у крымских кочевищ». Борьба Русского государства с Крымским ханством постоянно вовлекала в военные действия огромные количества разно-этнических народов как с одной, так и с другой стороны. Приазовская степь видела немало военных баталий. Немало крови пролилось на её бескрайних просторах. Русское правительство приложило много усилий, ведя дипломатические переговоры с ногайскими мурзами, стараясь склонить их на свою сторону или «узнать» секретные данные о намерениях Крымского ханства. Так, Иван IV в письме к мурзе Кошулу в 1537 году от 27 ноября уверял степняка, что «...мы к тебе дружбу твою и добро и впредь хотим делати...

». Взамен ногайские мурзы за дружбу и за сведения о Крыме требовали от русского царя «десять кречетов, да десять ястребов, да десять соколов». В XVI и XVII веках Приазовская степь была для всех путешествующих, как отмечалось, «небезопасным местом». Иван IV неоднократно обращается с посланиями к ногайским мурзам. В письме от 21 июля 1538 года к мурзе Келмагмеду он писал: «И Вам гораздо ведомо, лихих где нет. На поле ходят многие казаки, многие казанцы, азовцы, крымцы и иные баловни. А и наших Украин с нимиж смешався ходят, и те люди как вам тати... и разбойники, и на лихо их никто не учит, а учинив которые лихо (беду - авт.), разъезжаются по своим землям... ».